Глава VI. 宮島 — Миядзима. Ночь равновесия

К вечеру море исчезло. А дорога продолжалась.

Ещё недавно вода подходила к алым тории Ицукусимы, а теперь отступила далеко, оставив влажный песок, тёмные лужи и длинные отражения облаков.

Сёго долго смотрел на огромные ворота.

— Красиво.

Хироки поправил ремень сумки.

— Ты говорил это про оленей в Наре.

— Олени были красивые.

— Потом один съел твою карту.

— Поэтому я их и запомнил.

Момидзи улыбнулась.

Остров встретил их красными клёнами, запахом моря и влажным лесом.

Дорога ушла вверх, к горе Мисэн — 弥山.

Туристов становилось меньше.

Через час Хироки остановился.

— Мы здесь уже были.

— Нет, — сказала Момидзи.

Он показал на каменную фигуру в красной шапочке.

— Вот эта статуя на меня смотрела.

Сёго подошёл ближе.

— Она и сейчас смотрит.

— Очень смешно.

Вдоль лестницы сидели десятки каменных раканов.

Выше — ещё десятки.

Дайсё-ин — 大聖院.

Они слишком поздно поняли, что тропа снова привела их сюда.

Кагэ тихо заворчал.

— Даже он не понимает, куда идти, — сказала Момидзи.

— Отлично. Значит, официально заблудились, — ответил Хироки.

— Неофициально мы заблудились сорок минут назад, — заметил Сёго.

На верхней ступени сидел мужчина лет сорока в тёмном хаори. В руках он держал маленькую флягу.

— Ночью гора не любит тех, кто ищет короткую дорогу, — сказал он.

Хироки взглянул на него.

— А длинную?

— Длинную она любит ещё меньше.

Сёго тихо произнёс:

— Полезный человек.

Мужчина услышал.

— До утра лучше остаться здесь.

— Почему?

Он поднялся.

— Потому что ночью не все дороги принадлежат людям.

И ушёл вниз по лестнице.

— Вот теперь мне гораздо спокойнее, — сказал Хироки.

---

Сёго проснулся от звука. Тук.

Пауза. Тук.

Будто кто-то медленно ставил камень на камень. Кагэ уже стоял.

— Момидзи.

— Что?

— Они ушли.

— Кто?

Сёго показал на лестницу. Все постаменты были пусты. Пятьсот раканов исчезли.

Из леса снова донеслось: тук… тук… тук…

На склоне двигались красные точки. Шапочки. Сотни каменных фигур медленно шли по ночному лесу.

Никто не сказал «пойдём за ними». Кагэ уже спускался с лестницы.

---

---

Раканы остановились на широкой площадке среди леса. В центре стояли каменные весы.

Белая чаша. Чёрная. Раканы образовали несколько кругов. Из темноты упал первый камень. Белый.

Следом — чёрный. Ещё два белых.

Три чёрных.

Тук.

Тук.

Тук.

Весы колебались.

— Что они считают? — спросил Сёго.

— Наши дела, — раздался голос.

Рядом стоял тот мужчина из храма.

— Раз в священную ночь раканы считают, чего люди оставили после себя больше.

Он посмотрел на белую чашу.

— Добра.

На чёрную.

— Или зла.

— И что получает победитель? — спросил Хироки.

— Время.

Мужчина больше не улыбался.

— Если света больше, мир получает следующий год. Если тьмы — время остановится навсегда.

Последний камень упал.

Весы качнулись.

И остановились ровно посередине.

— Поровну, — прошептал Сёго.

Мужчина посмотрел на восток.

— Решение будет принято до рассвета.

Хироки схватил его за рукав.

Но перед ним уже никого не было.

---

— Значит, нужен хороший поступок, — сказал Сёго.

— Мы не знаем, сколько ещё плохого случится до утра, — ответила Момидзи.

Они спустились к посёлку. Хироки помог рыбакам вытащить лодку.

Ничего.

Момидзи обработала повреждённые деревья смолой. И покормила бездомную кошку

Ничего.

Сёго собрал рассыпанные возле лавки ящики.

Ничего.

Когда они вернулись, стрелка не изменилась.

— Почему? — Сёго почти рассердился. — Мы же делали хорошее!

Хироки долго смотрел на неподвижные чаши. Потом он понял.

— Мы помогали не им. Мы просто пытались сдвинуть стрелку весов.

Момидзи посмотрела на него.

— Поэтому ничего не изменилось?

— Похоже на то.

До рассвета оставалось меньше часа. И впервые за ночь они не знали, что делать.

В какой-то момент Кагэ исчез…

---

Его нашли у каменного склона. В сухих листьях лежал лисёнок. На задней лапе затянулась металлическая петля.

Шерсть была в крови. Дыхание — почти незаметным. Сёго опустился рядом.

— Это люди сделали?

Хироки ничего не ответил. Момидзи попробовала разжать проволоку.

— Слишком глубоко.

Хироки достал нож. За деревьями уже светлело.

Сёго вспомнил о весах.

— До рассвета…

Все подумали об одном и том же. Где-то там пятьсот раканов ждали.

А они тратили последние минуты на животное, которое, возможно, всё равно умрёт.

— Мы не успеем, — сказал Сёго.

Хироки разрезал проволоку.

— Знаю.

И больше никто не говорил о времени. Момидзи прижала ткань к ране. Кагэ лёг рядом, согревая лисёнка.

Сёго держал его голову.

— Давай.

Ничего. Тогда Сёго закрыл глаза. Его тело рассыпалось красным светом. На ладони Момидзи остался маленький лист момидзи.

Ветер подхватил его.

— Что ты делаешь?! — крикнул Хироки.

Но лист уже летел к посёлку.

Сёго видел ночью дом со знаком ветеринарной помощи. Он не знал, успеет ли. Теперь это не имело значения.

---

Среди пятисот раканов весы оставались неподвижными. Первый луч коснулся Мисэна. В белую чашу упал один маленький камень.

Тук.

Стрелка дрогнула. Белая чаша медленно опустилась. Все пятьсот раканов одновременно склонили головы.

Где-то снова зашумело море. Время продолжило свой ход.

---

Когда Сёго вернулся с женщиной-ветеринаром, Хироки сидел прямо на земле.

— Жив?

— Пока да, — ответила Момидзи.

Женщина осмотрела рану, перевязала лапу. Через несколько минут лисёнок открыл глаза и слабо шевельнул головой.

Кагэ осторожно коснулся его носом.

— Жить будет, — сказала ветеринар.

Сёго выдохнул.

Женщина завернула лисёнка в ткань.

— Я заберу его. Ему ещё нужно лечение.

Они смотрели ей вслед, пока она не скрылась на дороге.

— А вы всё-таки успели, — раздался за спиной знакомый голос.

У края леса стоял мужчина в тёмном хаори, которого они встретили вечером у Дайсё-ин.

Хироки поднялся.

— Вы опять здесь.

— Похоже на то.

В его руке появилась удочка, а на поясе вспыхнули золотые знаки: 恵比寿

Момидзи первой поняла:

— Эбису.

Шестой из Ситифукудзин.

Сёго посмотрел вслед ветеринару.

— Лисёнка вы подстроили?

— Нет.

— Тогда это не было испытанием?

Эбису улыбнулся.

— А разве всё хорошее обязательно должно быть испытанием?

Хироки посмотрел в сторону горы.

— Но весы изменились.

— Всю ночь вы пытались их сдвинуть, — сказал Эбису. — И каждый раз думали о результате.

Он посмотрел туда, где лежал лисёнок.

— А его вы спасали, когда уже забыли о весах.

Момидзи открыла шкатулку.

В шестом углублении лежал красный лист.

Никто не видел, когда он появился.

Сёго тихо произнёс:

— Мы даже про лист забыли.

— Поэтому и нашли, — ответил Эбису.

Первый солнечный луч прорвался сквозь клёны.

На крышке шкатулки проступил последний знак пути: 福岡 Фукуока.

---